Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

была, по предварительному сговору с мужем, рассказать нам эту нелепую историю, чтобы отвести и от него, и от себя подозрения полиции! И после оставаться в гостинице и информировать соучастников о том, что происходит.

— Поэтому-то вы и решили перевести ее в госпиталь и приставить к ней охрану? — уточнил Манн.

— Совершенно верно, господин генерал! — подтвердил старший инспектор, радуясь, что его действия если и не встречают пока бурного одобрения, то, по крайней мере, понятны и не оспариваются. — Именно поэтому я решил выставить пост у ее палаты, чтобы контролировать и ее передвижения, и все ее контакты. Я сегодня же направлю отчет в Афины, получу ордер и задержу ее, как только доктор не станет возражать. До того момента пусть она побудет под охраной в больнице. Ее отпечатки пальцев у нас есть, — заторопился Антонидис, прочитав немой вопрос в глазах генерала, — мы уже направили запрос в полицейское управление Пьемонта на предмет выяснения личности этой Ренаты Альберти. Не исключено, что имя выдумано, и такой женщины в Бароло нет и никогда не было! Очень надеюсь, что наши итальянские коллеги окажут нам любезность и оперативно на него отреагируют!

— Итальянцы? Оперативно? Хм… — снова хмыкнул генерал и с сомнением покачал головой. — Впрочем, посмотрим. Если будет необходимо, я подключусь. Продолжайте, старший инспектор. Пока все, что вы говорите, — крайне увлекательно.

— Благодарю, господин генерал, — просиял Антонидис, не уловив нотки легкой иронии, прозвучавшей в словах собеседника. — Я всю ночь обдумывал случившееся и вот к каким выводам пришел: мафия искала что-то ценное, что было спрятано на вилле в номере гитариста. Что это было? Наркотики? Драгоценности? Нам пока неизвестно. Но есть подозрение, что Пабло каким-то образом попал в поле зрения мафии. Они выследили его и решили ограбить. Сперва на разведку приезжают «супруги» Малаволья и селятся в девятом номере. Они присматриваются к происходящему и выжидают удобный момент. Когда ситуация складывается благоприятно для их замысла, они вызывают двоих помощников, а ночью, под покровом темноты…

Версия старшего инспектора никуда не годилась. Алекс не выдержал и обреченно вздохнул.

Генерал укоризненно посмотрел на него и, повернувшись к замолчавшему на полуслове и слегка обескураженному старшему инспектору, произнес ровным голосом:

— Продолжайте, продолжайте, Теодорос. Так что там «под покровом темноты»?

— Выяснив у господина Бэрроу, вашего постояльца, что вилла будет практически пуста, преступники решаются совершить нападение! Они находят Пабло в амфитеатре, угрожают ему, требуют отдать то, что они ищут. Может быть, даже пытают. Тот отказывается, и они хладнокровно его убивают. Потом через калитку со стороны переулка проникают на виллу, объединяются со своими подельниками и устраивают обыск в восьмом номере, где жил гитарист, перевернув там все вверх дном. После чего, для отвода глаз, устраивают разгром и в номере, где остановились Альберти-Малаволья. А может быть, и одновременно. Пока двое шарили у испанца, супруги Малаволья имитировали обыск в собственном номере. Зачем они это сделали? Чтобы сбить следствие, однозначно! Пустить нас по ложному следу!

— Допустим, — кивнул генерал. — Что было дальше?

— Дальше? Найдя… Или не найдя искомое, — этого мы пока не знаем, — они уходят с виллы так же, через калитку. По пути натыкаются на шведок, те невольно становятся свидетельницами их ухода. Малаволья принимает жестокое решение: в итоге слепая девушка оглушена и теряет сознание, а зрячая захвачена ими в заложники! Жена Малавольи, выждав необходимое время, которое потребовалось мужу с соучастниками, чтобы уйти как можно дальше, обращается в полицию, таким образом пытаясь создать ему и себе алиби. Я считаю, что все было именно так! Жена преступника уже в наших руках, думаю, что через нее мы выйдем и на Малаволью, а затем и арестуем всю шайку! — победно оглядев присутствующих, Теодорос Антонидис сделал из чашки с остывшим кофе большой гулкий глоток.

— Твое мнение? — обратился Манн к Смолеву. — Я так понимаю, что версия старшего инспектора тебя не устраивает?

— Она не отвечает на множество вопросов, которые требуют ответов, — со вздохом разочарования пожал плечами Смолев и взял со стола один из листков. — Вот, например, Теодорос, у вас же есть на руках заключение эксперта по баллистике. Оружие, которым воспользовался убийца, мало напоминает оружие мафии. Здесь же написано: «Пули, извлеченные из тела убитого, и найденные на месте преступления гильзы, позволяют сделать вывод, что использованные боеприпасы соответствуют калибру в международной классификации 22 Long Rifle…».[37] — Смолев вернул листок обратно на стол. — Генерал вам подтвердит, старший инспектор, что во время мафиозных разборок используется гораздо более мощное и скорострельное оружие, а не малокалиберные пистолеты калибра 22LR. Это всего шесть с половиной миллиметров. Такого рода пистолеты я скорее назвал бы оружием специальных служб. Тем более, когда еще используется глушитель… Тут впору думать о ЦРУ, а не о Коза Ностре: шесть с половиной миллиметров — это их почерк со времен окончания Второй мировой войны. И насколько мне известно, это оружие используется ЦРУ и по сей день.

— Чур меня! Этого счастья нам еще тут не хватало, — пробурчал генерал по-русски, но сразу же несколько раз крутанул ладонью в воздухе: мол, продолжай!

— Если речь идет о сицилийской мафии, — продолжил Смолев, — то почему испанца не застрелили из той же лупары?[38] Классическая схема мафиозной расправы на Сицилии. И вообще, мафия никогда не церемонится во время таких разборок. Град пуль, много пострадавших, много крови. Или пистолеты-пулеметы, или дробовики, или совсем другой, более убойный калибр, как минимум, девять миллиметров. Здесь же у нас два точных выстрела в сердце и контрольный — в затылок, и все три — из малокалиберного пистолета! Опять же, ваш эксперт утверждает, что первые две пули, попавшие точно в сердце, выпустили с расстояния в десять-двенадцать метров под углом в тридцать градусов, словно стреляли с верхнего ряда амфитеатра. Все точно и аккуратно, будто в тире или на соревнованиях по стрельбе! И патологоанатом, кстати, ни словом не обмолвился о том, что парня кто-то бил перед этим: нет ни синяков, ни кровоподтеков, выражение лица безмятежное. Он умер мгновенно. И, судя по выражению его лица, совершенно внезапно. Он не видел убийцу, не ожидал выстрела… Поэтому версия, что перед смертью сицилийцы ему угрожали или пытали его, не выдерживает критики.

Теодорос Антонидис поскреб пятерней затылок, сперва хотел что-то возразить, но промолчал. По опыту общения со Смолевым, он уже знал, что в интересах дела этого русского стоит дослушать до конца: у начальника полиции Наксоса уже была возможность раньше в этом убедиться. Да и сам он понял, что немного увлекся. И что ему в голову взбрело ляпнуть про пытки? Что за фантазии, в самом деле?

Старший инспектор почувствовал, что краснеет. Он смущенно запыхтел